Весной 1925 года отец, Миша и я, кажется и Поля, поехали работать в юргинские военные лагеря. В 120-ти километрах от Новониколаевска на реке Томь на работу по убою скота и обработке кишок при гарнизонной скотобойне, по договору с начальником снабжения 21 Пермской стрелковой дивизии Демкиным. Лагеря расположены по берегу реки Томь, в 15 километрах от г.Искитим, а с другой стороны д.Поповка.

Бойня - примитивное сооружение из теса и тесовое помещение для засолки шкур, построенное на берегу Томи, в километре от лагерей и в полкилометре от поселка Подсолнечное - 27 дворов, проживали исключительно татары. Здесь мы жили на квартире у татарина, который имел двух жен, одна помоложе, ее имя Домна.

Убой скота производили рано утром, затем засаливали шкуры, и обрабатывали кишки. В качестве платы за убой скота мы брали кишки и по окончании сезона (июнь, июль, август) сдавали их по особому соглашению новониколаевскому заводу Сибкрайгосторга. Забивали ежедневно от 8 до 15 голов крупскота. Зарабатывали очень хорошо, но со временем не считались, иногда работали и по 10 часов. Все подсобные работы и выпас скота возлагались на команду красноармейцев во главе с зав.бойней и писаря, они вели учет скота и отпуск мяса. Так мы работали в лагерях четыре сезона включительно до 1928 года, причем в 1928 году договор был заключен мною и Сашей Красниковым с тем же полковником Демкиным Алексеем Афанасьевичем. Лагеря расширились, войск больше стало, убой скота увеличился до 20-24 голов крупскота в день. В этот сезон работу возглавлял я, так как Демкин знал по прошлой работе Тереховых с положительной стороны. В 1928 году работали я, Шура, Надя, Таня (я уже был женат) и посторонний боец Федор.

Общая сумма заработка составила за сезон не менее 2000 рублей. Такой заработок считался хорошим, потому что курс рубля был твердым и все было дешево - мука 1.20 пуд, мясо в магазине 0.47, брюки 17 рублей, рубашка 5.40, на юбку маме 11.60, фуражка 3.81, чулки 1.30.

Осенью 1927 года 1927 года по окончании работ в лагерях я был приглашен на работу агентом по закупке кишсырья по каменскому району по трудовому договору с каменской окружной конторой сибгосторга. А Миша работал старшим инструктором этой конторы по заготовкам кишок по каменскому округу. Должность младшего инструктора-приемщика кишсырья прикаменской окружной кишечной базы основной оклад 52.50 и плюс 32.50 за ненормированный рабочий день. Договор оформлял Миша, и в числе немногих документов до сих пор хранится его почерк.

В 1925-1928 годах наиболее сильными и авторитетными работниками по организации заготовок кишсырья в каменском округе были мы, Тереховы, и в особенности Миша.

В этом же году (1928) папа уехал в Абакан и работал в Сибторге на скотобойне и осенью и зимой 1928-29гг. в Минусинске на кишзаводе.

Полученный жир от переработки кишсырья замораживали чарпанами (небольшие кучи по 10-12 кг), накапливали и продавали в большинстве мыловару-кустарю Петрову Ивану Христофоровичу. Он работал с братом Петром Христофоровичем. Это были хорощие, трудолюбивые хозяева, жили по ул.Некрасовской д.15. Имели к 1927 году хороший новый дом, в котором были кухня, столовая, зал, две спальни, коридор. Надворная постройка: помещение для мыловарения, завозня (амбар), баня, навес, конюшня, хорошая лошадь, корова. Ранее Иван Христофорович много лет работал мастером-мыловаром у богатого горожанина Рыбальченко.

Мы и Красниковы сдружились с Петровыми, вместе гуляли в праздники. У Петровых была хорошая дочь Таня. Я увидел ее впервые зимой в 1926 году, а было так. Меня послали к Петровым, чтобы пригласить их к нам в гости на гулянку. Приехал на лошади в кошовке, и, зайдя в дом (дом был еще старый), я увидел эту девушку, она в комнате подметала пол. Неумело приглашая старших в гости, я украдкой несколько раз взглянул на девушку. Меня угостили домашним пивом, поблагодарили за приглашение, и я уехал. Через некоторое время я и Вася Красников были приглашены девушками (Таня, Феклуша) к Петровым, было хорошее угощение, познакомились, играл патефон. Перед вечером поехали на лошади в кошовке в центр города к Феклуше вчетвером, но не было ясно, кто за какой девушкой ухаживает, оба заглядывались на Таню, а к кому она больше расположена - было неизвестно. У меня туговато было с ростом, ниже девушек и тих, застенчив, а Вася был хорошего роста и внешности, смелый, любил похвастаться. От Феклуши, погостив у нее, решили поехать в клуб ИТД (Исправтруддом) на концерт цыган. Вот в этом клубе и решился вопрос, кто с кем, и вот каким образом. Когда начали раздеваться, то Таня обратилась ко мне с предложением сдать пальто на одну вешалку, и я понял, что пользуюсь большим уважением к Тани, нежели Вася, и был очень польщен. С тех пор мы стали с ней дружить, встречаться, ходить в кино. Я ее провожал, хотя было далеко, иногда на извозчике. У них были хорошие георгины, и она давала мне их, когда я ее провожал. На лето я уезжал работать в лагеря, и она меня ждала.

В январе 1928 года Миша и Поля предложили мне жениться и предупредить свою девушку о том, что приедут свататься. Я как-то неумело сказал об этом Тане. Однажды вечером меня предупредил Миша, чтобы я не уходил никуда, и уехали свататься к Петровым, а мы с Гришей Курбатовым играли в шахматы, точнее учились. Через некоторое время приезжает Миша и говорит, что Петровы не возражают, и повез меня как жениха. Невеста не возражает. Выпивка. Разговоры о приданом и дне свадьбы.

15.02.28 состоялась богатая свадьба с большим числом родственников с обеих сторон. Ну а после свадьбы мы с Таней часто ездили к Петровым, чтобы не скучно было. Тесть всегда угощал брагой или вином. И всегда возвращались навеселе, а иногда и с песней "борется стойко команда с морем, огнем и врагом" и чтобы лошадка шла на приличной скорости, да так, чтобы за кошовкой снежная пыль кружилась. К сожалению, такое блаженство продолжалось недолго, весной уехали работать в Юргу, в лагеря.

18.09.28 родился сын Боря, а во второй половине декабря я уехал на работу в Абакан к папе, а через непродолжительное время переехал в Минусинск.

Фотография 1934 года. В центре фотографии - мой дед Михаил Захарович, слева от него - автор этих дневниковых записей Петр Захарович, крайняя слева - его жена Таня, справа - моя бабушка Поля и их дети.

После 1930 года

Брат Миша из Рубцовки был переведен в Бийск и продолжал работать окружным инструктором по заготовке кишсырья.

В Бийск мы прибыли 3.02 и устроились на частной квартире вместе с Мишей, т.е. две семьи. А семья у Миши в то время составляла семь человек - четверо детей: Толя, Галя, Лида, Тося и жена Толи Мотя.

Побывали мы с Мишей на мясокомбинате, и я оформился на работу в кишцех. Ходить на работу в кишцех было очень далеко, семь километров, около трех километров городом, а дальше хороший сосновый лес и берега реки Бия. Продукция беконной фабрики отправлялась главным образом в Англию.

Пока я находился в лагерях, Миша переехал работать в Ленинск-Кузнецкий (Кузбасс) на мясокомбинат зав.кишмастерской, туда же уехала и Таня с Борисом.

Первое время в Ленинск-Кузнецке мы жили при мясокомбинате в одной большой комнате, Миша с семьей, мама, Оля и нас трое. Примерно через полгода Миша был назначен зав.производством, а я стал заведывать кишмастерской. На мясокомбинате построили деревянный дом на две квартиры и началось расселение. Миша как зав.производством получил квартиру в городе, в доме, где была контора "Союзмясо", а я получил квартиру при скотобазе в новом доме. Рядом шахты, всегда отличный уголь, отопление почти бесплатное, своя корова, мясо не покупали. В общем зажили мы неплохо. У меня в мастерской работал молодой, красивый, энергичный парень, среднего роста Иван Липицкий. Отец его и мать проживали в Ленинске. Оля подружилась с Иваном, и вскоре они поженились.

Мама жила в большинстве у Миши, растила ребят.

В начале тридцатых годов было напряженное положение с продовольствием, но инженерные и административные работники по спискам прикреплялись в закрытом рабочем кооперативе. Мясокомбинат совместно с маслозаводом имели магазин закрытого типа, где и я был прикреплен как ИТР и ударник. Не всегда в достатке было с топливом и приходилось собирать или обламывать сучья в лесу, причем низко сучья были уже обломаны, и приходилось пользоваться примитивными крючьями, чтобы отломить те, которые недостать руками. Летом 1934 года мы с Таней попытались наравне с другими пилить лес недалеко от мясокомбината. На таких условиях, что за эту работу получали сучья и вершины сосен. Но такая работа после работы на производстве оказалась тяжелой, и мы, заготовив на зиму дров, прекратили эту работу. На этот раз по приезде в Бийск мы вскоре устроились в очень маленькой комнатке мясокомбината, но все же лучше, нежели ходить на работу из города за 7 км.

Миша работал в Сталинске (нынешний Новокузнецк Кемеровской области) зав.производством мясокомбината. Купили небольшой домик и хорошо жили, материально обеспечены. Но сын Анатолий учился плохо, не хотел, а имел желание работать на мясокомбинате. И дошло до того, что с каким-то другом уехали путешествовать - сбежали из дому и доехали до Москвы и закончили тем, что пришлось возвращаться в отчий дом. Миша и Поля много пережили по этому поводу.

Осенью 1935 года на работе Миша простыл, осложнение на легкие, туберкулез с распадом, лежал в больнице, не помогло. Срочно запросили путевку в Ялту в санаторий, но слишком поздно. В марте 1936 года Миша умер, и Поля его похоронила на кладбище в Ялте. Девять лет спустя я был в Ялте, но как не старалась Поля описать, где могила Миши, найти ее мне не удалось.

Вскоре после смерти Миши Поля продала дом в Сталинске и переехала с тремя малолетними дочерми в Анжерку. Здесь купила домик с большим огородом на железнодорожной станции, против вокзала, а Анатолий продолжил работать и в Анжеро-Судженске в колбасном цеху, а позже составителем фарша. Поля хорошо шила и не только для своей семьи, но и зарабатывала, принимая по возможности заказы. Дочери учились в школе.