Наполнившись очередным, сочиненным им стихотворением, Борис записывал его на листочек и, боясь расплескать свой поэтический настрой, устремлялся к 40-ому дому. Обычно, после вдохновенного декламирования Свете и изнывавшим от любопытства ее подругам своего нового творения, Боря, с плохо скрытым чувством превосходства поэта над остальным миром, ожидал ее реакции на свои выстраданные строки.

На фотографии: Тренировка закончилась. Борис (в центре) внутренне уже готов бежать к дому Хрусталевой.

Встречу со Светой Борис обставлял как некий ритуал. Происходило это таким образом. Мы, то есть я и Толя Б. - обычно вечером, после тренировки сопровождали Бориса до 40-го дома и ждали, когда он дозвонится и уговорит Свету выйти погулять. Как мне кажется, Хрусталева особой симпатии к нашему другу не испытывала, но снисходила до того, чтобы послушать, что он еще в ее честь написал. Обычно Борис названивал ей по телефону-автомату, запасшись нужным количеством 2-хкопеечных монет. Иногда летом он просто громко насвистывал мелодию из оперы "Кармен". Двор 40-го дома представляет собой почти колодец, и эхо здорово усиливало звуки, издаваемые "тореадором". Потом следовало милостивое "да" или глухое молчание. Но в любом случае надо было ждать реакции никак не меньше 20-30 минут. Мы с Толей, как верные товарищи, ждали, чем дело закончится. И только увидев выходящую из подъезда Свету и ее свиту, отбывали к себе домой.